Исполнение обязанностей в натуре

         ИСК О ПРИСУЖДЕНИИ К ИСПОЛНЕНИЮ ОБЯЗАННОСТИ В НАТУРЕ
    Российское право значительно усилило возможности по применению такого иска, создав новые механизмы повышения эффективности порядка исполнения судебных решений

      Как известно, в ст. 12 ГК РФ указана возможность предъявления иска о присуждении к исполнению обязанности в натуре. Однако в практической деятельности каждого адвоката постоянно возникал вопрос о перспективах предъявления такого иска, связанных с проблемой эффективности исполнения судебного решения.

      Дополнительные корректировки в ситуацию внесла ст. 308.1 ГК РФ, в которой указано, что в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено ГК РФ, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства.
         Такая формулировка усиливает положение иска об исполнении в натуре по сравнению с вариантом взыскания денежного суррогата исполнения (убытков). Кроме того, появился и п. 6 ст. 393 ГК РФ, который говорит о том, что кредитор по негативному обязательству (обязательству не делать что-либо) имеет право на предъявление иска, аналогичного иску об исполнении в натуре: иска о пресечении действий, направленных на нарушение этого негативного обязательства. Но одновременно в правовой системе нашей страны усиливаются и возможности по взысканию убытков, поэтому при общих началах диспозитивности гражданского права вопрос о перспективе предъявления иска об исполнении в натуре остается открытым. Для ответа на него можно присмотреться к общим европейским и мировым тенденциям применения этого иска.

          Зарубежный опыт

         Традиционный подход германской доктрины к этой проблеме с точки зрения практикующего юриста является довольно странным, поскольку теоретически в Германии кредитор вправе предъявить иск по исполнению обязательств в натуре даже в том случае, если эффективность исполнения решения находится под большим вопросом (ст. 241, 249 Германского гражданского уложения). Такая точка зрения на проблему исторически обусловлена и вытекает из учения Фомы Аквинского о том, что обещания должны выполняться, а также принципа pacta sunt servanda. Однако, поскольку такой взгляд на вещи совершенно непрактичен, теоретические установки часто обходятся, и кредиторы предъявляют иски о взыскании убытков чаще, чем иски об исполнении в натуре, которым оставляют место для некоторых исключительных случаев.
         Во Франции для усиления иска об исполнении обязательств в судебной практике с начала XIX в. постепенно был введен институт l’astreinte (астрент) – судебной неустойки, назначаемой на случай неисполнения судебного решения (в настоящее время такая неустойка с некоторыми особенностями действует в Португалии, Голландии, Италии и некоторых других странах). Суть этого института, придуманного судьями самостоятельно и введенного в законодательном порядке только во второй половине XX в., состоит в эффективном побуждении должника, проигравшего судебный процесс, к исполнению судебного решения. Судебная неустойка определялась произвольно в зависимости от материального положения ответчика. Главным был принцип, согласно которому неисполнение судебного решения должно было стать явно менее выгодным, чем исполнение.
        Наиболее прагматичным и наименее идеологичным можно признать англо-американский подход. Изначально иском об исполнении в натуре по договору можно было либо взыскать деньги (action for the price), либо заставить воздержаться от определенных действий (injunction). В других случаях просто взыскивались убытки. Принцип pacta sunt servanda, по сути, заменялся возможностью откупиться от исполнения обязательств. Однако постепенно судебная практика все же пришла к тому, что это слишком узкий взгляд на вещи и в некоторых случаях (к примеру, когда нужно получить индивидуально-определенную вещь) необходима дополнительная разновидность иска об исполнении в натуре (action for specific performance).
         В общем, несмотря на разные отправные точки, страны англо-американского и романо-германского права постепенно приходят к приблизительно одинаковому взгляду на иск об исполнении в натуре. В Венской конвенции 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров предусмотрена возможность требовать поставки товаров, если иное не установлено правом суда. В этой конвенции предусмотрен и астрент. Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА (ст. 7.2.2) также содержат возможность иска об исполнении в натуре, за исключением ситуаций, когда: исполнение стало невозможным; принуждение неразумно, обременительно или дорогостояще; кредитор может легко заключить заменяющую сделку; исполнение носит исключительно личный характер; кредитор не требует исполнения в разумный срок. Право постепенно старается четко выделить сферу эффективно исполняемых решений по искам об исполнении в натуре и не допускать в суд такие иски, по которым исполнение решения слишком проблематично.

            Трансформация российских представлений
     В России представления о возможности требовать исполнения в натуре эволюционировали по оригинальному пути. До революции 1917 г. они выстраивались под влиянием германской доктрины и практики. В советском законодательстве в 1930-е годы возникло новое понятие – принцип реального исполнения обязательств. Этот принцип стал одним из основных в плановом хозяйстве, в котором исполнение обязательств по договорам обеспечивалось не традиционными методами частного права, а дисциплинарными, т.е. партийными и бюрократическими механизмами. Обязательства должны были исполняться, и их замена в случае спора денежным эквивалентом не допускалась (причем из обязательства в случае его нарушения не мог свободно выйти не только должник, но и кредитор).
          Исчезновение плановой экономической системы с ее дисциплинарными механизмами на некоторое время нейтрализовало принцип реального исполнения обязательств и приблизило нашу судебную практику к англо-американским установкам.

       Новое осмысление роли иска об исполнении в натуре началось недавно и пошло уже по французскому варианту. Институт судебной неустойки был введен сначала Высшим Арбитражным Судом РФ в постановлении Пленума от 4 апреля 2014 г. № 22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта». Затем он был зафиксирован в ст. 308.1 ГК РФ. Потом было принято постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление), в котором довольно подробно описан механизм применения иска о присуждении к исполнению обязательств в натуре (п. 22–36). Но из принципиально важного для адвокатской работы в Постановлении можно выделить, в сущности, по-прежнему лишь судебную неустойку. Все остальное несколько идеологически точнее, в духе германской доктрины, прорисовывает положение иска об исполнении в натуре, однако по существу в его положении в системе юрисдикционных средств защиты ничего не меняет.

              Отдельные аспекты применения иска
       В п. 22 Постановления указано, что, «разрешая вопрос о допустимости понуждения должника исполнить обязанность в натуре, суд учитывает не только положения ГК РФ, иного закона или договора, но и существо соответствующего обязательства…». В этом с точки зрения практики нет ничего нового. Давно известно, что существо обязательства делает в одних случаях предъявление иска бессмысленным, а в других – эффективным. Эффективность в первую очередь касается тех случаев, когда не требуется участия должника в исполнении решения (признание основного договора заключенным в случае уклонения стороны предварительного договора от исполнения обязательства заключить основной договор; принудительное выселение ответчика из помещения; различные случаи перерегистрации права на покупателя (права собственности на недвижимость в ЕГРП, доли участия в ООО в ЕГРЮЛ, акций в реестре акционеров) и т.п.). Кроме того, такой иск необходим в случаях тех обязательств, когда невозможна замена предмета обязательства в силу того, что должник имеет монопольное положение на рынке.
        Гибель индивидуально-определенной вещи исключает возможность предъявления иска об исполнении в натуре, а недостаточное количество родовых вещей не исключает, поскольку такие вещи должник может приобрести у третьих лиц. Невозможно требовать исполнения обязательства, если исполнение несет умаление чести и достоинства гражданина (создание художественного произведения, юридическая консультация и т.п.). В Постановлении это не указано, но некоторые авторы считают, что судебное требование об исполнении обязанности, которая по договору должна была быть исполнена безвозмездно, также должно отклоняться судом, кроме того, иски должны отклоняться в том случае, если исполнение в натуре сопряжено с необходимостью тесного и продолжительного взаимодействия сторон (осуществление совместной деятельности) . Видимо, это верно, поскольку всегда важно соблюдение здравого смысла и этических требований.
          Согласно Постановлению вместо иска об исполнении обязательств в натуре или возмещении убытков кредитор может поручить выполнение обязательства третьему лицу или выполнить его самостоятельно с возмещением расходов и убытков. Поскольку время – это всегда важный фактор в бизнесе, кредитор вправе защищать свои интересы оперативно и по своему усмотрению. Однако оперативность предъявления иска важна не только для кредитора, но и для должника, на что в Постановлении не обращено внимание. Дело в том, что в зарубежной судебной практике и доктрине кредитор вправе требовать исполнения в натуре только в течение разумного срока. Видимо, и в российской судебной практике это будет установлено (вероятно, с применением ст. 10 ГК РФ).
          Важно то, что теперь у суда при рассмотрении иска об исполнении в натуре возникает необходимость активного действия. Удовлетворяя иск, суд, учитывая возможности ответчика по исполнению решения, степень сложности исполнения и другие обстоятельства, обязан установить срок исполнения решения. В этом есть определенные возможности для предъявления суду аргументов, поскольку срок исполнения решения означает и срок начала активного давления на должника через механизм судебной неустойки. Поэтому, во всяком случае на стадии судебных прений, всегда есть необходимость напоминания суду ключевых обстоятельств, которые служат для определения разумного срока исполнения решения.
          Далее в Постановлении разъясняется, что суд вправе установить судебную неустойку. Причем особо оговаривается право на установление неустойки в случае негативных обязательств и применения ст. 304 ГК РФ. Упоминание этой статьи создает в будущем новые возможности для применения астрента, поскольку не существует сколько-нибудь важного барьера для перехода этого института из сферы обязательственных правоотношений в сферу вещных исков. Астрент порожден французской судебной практикой просто для усиления судебного решения, и если он станет применяться не только в сфере договорного права, но и в случае защиты вещных прав при предъявлении как негаторного (ст. 304 ГК РФ), так и виндикационного иска (ст. 301 ГК РФ), то это лишь сделает правопорядок прочнее и устойчивее, вызовет дополнительное уважение к судебному решению.
        Заранее заключенное соглашение об отказе кредитора от права требовать присуждения судебной неустойки является недействительным, если в силу указания закона или договора либо в силу существа обязательства кредитор не лишен права требовать исполнения обязательства в натуре. Таким образом, в данном случае в полной мере действует принцип свободы договора. Возможность предъявления иска об исполнении обязательства в натуре и, как следствие, возможность предъявления требования об астренте могут быть заблокированы договором. Это вполне соответствует основным тенденциям современного права, в частности постановлению Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах».
        В п. 31 Постановления установлено важное ограничение свободы усмотрения суда: суд не вправе отказать в присуждении судебной неустойки в случае удовлетворения иска о понуждении к исполнению обязательства в натуре. Далее разъясняется, что, удовлетворяя требования истца о присуждении судебной неустойки, суд указывает ее размер и/или порядок определения. Причем основания для определения размера неустойки довольно размыты. Указывается, что необходимо руководствоваться принципами справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения должником выгоды из незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Главное, что в результате присуждения судебной неустойки исполнение судебного акта должно оказаться для ответчика явно более выгодным, чем его неисполнение.
         Из этих утверждений следует, что установление размера астрента – это сложная задача, решение которой зависит во многом от финансового положения ответчика. В самом деле, если ответчиком является индивидуальный предприниматель с небольшим доходом, то небольшая сумма астрента вполне может достичь цели, а в случае с большой корпорацией сумма астрента должна быть гораздо существеннее. Суд быстро должен оценить финансовое состояние ответчика и затем, используя недостаточно четкие установки закона, определить эффективно работающую неустойку, но очевидно, что самостоятельно это ему сделать сложно. Следовательно, в такой ситуации чрезвычайно важна активность адвоката, особенно в ближайшие годы. Насколько точно будет установлен астрент, настолько эффективным окажется в итоге исполнение судебного решения, поэтому в дальнейшем необходимо тщательно разрабатывать методические рекомендации для его расчета в российских условиях.
            У многих цивилистов вызвал вопросы п. 30 Постановления, в котором указано: «Поскольку по смыслу п. 1 ст. 308.3 ГК РФ судебная неустойка может быть присуждена только на случай неисполнения гражданско-правовых обязанностей, она не может быть установлена по спорам административного характера, рассматриваемым в порядке административного судопроизводства и главы 24 АПК РФ, при разрешении трудовых, пенсионных и семейных споров, вытекающих из личных неимущественных отношений между членами семьи, а также споров, связанных с социальной поддержкой».
       С одной стороны, если смотреть на закон с точки зрения его буквального толкования, то следует признать, что это верное разъяснение. С другой стороны, в этом утверждении содержится неоправданно жесткий барьер для эволюции права. Дело в том, что у иска об исполнении обязательства в натуре, указанного в ст. 12 ГК РФ, потенциал гораздо больше, чем у иска об исполнении обязательства, используемого в договорном праве. Собственно, иск из договора – это только частный случай иска, указанного в ст. 12 ГК РФ, поскольку термин «обязанности» в гражданском праве шире термина «обязательства». Обязанности возникают не только из договора, но и из закона.
      Однако в том, что касается обязанности государства по соблюдению социальных прав граждан, законодатель нашел другой путь усиления иска об исполнении в натуре. В настоящее время рассматривается законопроект, предполагающий внесение изменений в Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» в части присуждения компенсации за нарушение права на исполнение в срок судебного акта, предусматривающего исполнение государством требований имущественного и (или) неимущественного характера (законопроект № 1027679-6).
         Этот законопроект был разработан вследствие того, что в июле 2014 г. Европейский суд по правам человека принял пилотное постановление, указав, что в России слишком долго исполняются решения судов о предоставлении жилых помещений и коммунальных услуг, и в связи с этим необходимо создание эффективного средства защиты для возмещения ущерба за задержку исполнения таких решений. Законопроект предполагает возможность подачи заявления о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок, т.е. аналог астрента.
          Таким образом, мы видим почти одновременное усиление позиций иска об исполнении обязательств в натуре как в сфере бизнеса, так и в социальной сфере, где, пожалуй, он наиболее важен. После того как прошел этап устранения несогласованности континентальной и англо-американской правовых систем в сфере применения этого иска и были выработаны некоторые общие довольно устойчивые позиции, российское право также значительно усилило возможности по его применению, создав новые механизмы, служащие повышению эффективности порядка исполнения судебных решений.

            Рекомендации для адвоката
         Все это требует совершенствования адвокатской тактики по ведению дел, в которых предъявляются иски об исполнении обязанностей в натуре. Вполне можно констатировать, что вся система юрисдикционных средств защиты в нашей стране приобретает если не новое качество, то, во всяком случае, большую осмысленность. Теперь при выборе способа защиты права мы можем, по крайней мере, яснее видеть как ограничения по применению иска об исполнении в натуре, так и новые возможности этого иска, связанные в основном с применением судебной неустойки.
      Подводя итог, попытаемся, исходя из положений существующей в настоящий момент доктрины и судебной практики, кратко определить то, что необходимо учитывать при подаче иска о присуждении к исполнению обязанности в натуре.
      1. Прежде всего, это существо обязательства. При учете данного фактора необходимо иметь в виду, что есть этические ограничения и ограничения здравого смысла. Исключаются унижение контрагента и ситуации, когда невозможно контролировать качество исполнения обязательства (если, например, обязать писателя написать роман против его воли, то качество романа наверняка будет сомнительным, что любому кредитору, разумеется, не нужно). Кроме того, не стоит предъявлять иск об исполнении в натуре того обязательства, которое по договору должно было быть исполнено безвозмездно. Также исключаются случаи предъявления иска, когда исполнение обязанности сопряжено с необходимостью тесного и продолжительного взаимодействия сторон (судебное решение должно разрешать конфликт, а не продолжать его.
   2. Идеальна ситуация подачи иска, когда не требуется участия должника в исполнении судебного решения, либо ситуация, когда должник имеет монопольное положение на рынке.
      3. Нельзя предъявить иск, если исполнение стало невозможным по объективным причинам (ст. 416, 417 ГК РФ).

     4. В том случае, если имеется возможность заключения заменяющей сделки, которая может привести к быстрому получению желаемого результата, можно заключить такую сделку с последующим взысканием с контрагента, нарушившего обязательство, убытков, но обязанности делать это не установлено. Это принципиальное положение, перенятое из германской доктрины и практики, предоставляет кредитору возможность учета различных нюансов отношений с должником и значительную свободу действий, предполагающую предъявление иска об исполнении в натуре без лишних опасений по поводу возражений должника, связанных с тем, что договор с ним легко мог быть заменен.
    5. Если договор был заключен в отношении родовых вещей, то их гибель не исключает возможности предъявления иска об исполнении в натуре. В данном случае в полной мере действует принцип pacta sunt servanda, который обязывает должника найти замену утраченным вещам (приобрести их у третьих лиц даже с убытками) и надлежаще исполнить обязательство.
      6. Предъявлять иск имеет смысл только в течение разумного срока. В противном случае весьма вероятен отказ в иске на основании ст. 10 ГК РФ.

     7. В ходе судебного процесса необходимо обосновать свою точку зрения в отношении разумного срока исполнения судебного решения, поскольку от этого зависит действие механизма судебной неустойки.

   8. Для истца особенно важно обоснование размера судебной неустойки, который зависит в первую очередь от финансового положения ответчика. В принципе, в настоящее время закон и судебная практика носят прокредиторский характер, поэтому при предъявлении иска нет нужды в занижении размера неустойки из-за боязни нарушить права ответчика. Из двух зол – нарушения прав должника или нарушения прав кредитора – суд по общему правилу должен выбрать первый вариант, поскольку должнику для предотвращения любых финансовых потерь достаточно всего лишь надлежащим образом исполнить свое обязательство. Из этого следует логичный вывод: бремя доказывания того, что размер судебной неустойки является слишком большим, должно лежать на ответчике.
    9. В дальнейшем необходимо иметь в виду, что в сфере социальных обязательств государства также будет установлен аналог астрента (в соответствии с пилотным постановлением Европейского суда по правам человека). Это, разумеется, положительный факт, но с точки зрения адвокатской тактики он таит в себе скрытую угрозу. Например, в настоящее время, несмотря на то что Федеральный закон от 28 февраля 2012 г. № 15-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» внес изменения в п. 2 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ, который ранее предусматривал порядок предоставления жилья детям-сиротам вне очереди, и установил очередность, суды по-прежнему часто выносят решения о предоставлении сиротам жилья вне очереди, действуя, по сути, contra legem. Если эффективность исполнения решения суда повысится, то судебная практика может измениться не в пользу сирот. Возможность таких изменений следует внимательно учитывать.
          В заключение отметим, что в будущем объем сферы применения иска об исполнении обязательств в натуре во многом будет зависеть от эволюции проблемы взыскания убытков. Если упрощенный механизм расчета убытков действительно будет эффективно работать, то иск об исполнении обязательств в натуре станет носить дополнительный характер. Если же расчет и взыскание убытков, несмотря на изменение закона, по-прежнему будут представлять собой сложную проблему, то сфера применения иска об исполнении в натуре может быть значительно расширена не только в теории, но и на практике.